Стихи о Переделкине
Коллекция
Борис Пастернак
В траве, меж диких бальзаминов,
Ромашек и лесных купав,
Лежим мы, руки запрокинув
И к небу головы задрав.

Трава на просеке сосновой
Непроходима и густа.
Мы переглянемся — и снова
Меняем позы и места.

И вот, бессмертные на время,
Мы к лику сосен причтены
И от болезней, эпидемий
И смерти освобождены.

С намеренным однообразьем,
Как мазь, густая синева
Ложиться зайчиками наземь
И пачкает нам рукава.

Читать
«Век» женского письма: стягивание опытов

Галина Рымбу (Украина, Львов) и Елена Ревунова (Москва)
В рамках резиденции мы планируем исследовать поэтические практики малоизвестных/ редко актуализируемых сегодня поэтесс первой половины XX века: Елены Гуро, Варвары Мониной, Мирры Лохвицкой, Лидии Зиновьевой-Аннибал, Марии Шкапской, Нины Хабиас, Софии Парнюк, Анны Барковой и др.

На основе исследования будет создано документальное нарративно-поэтическое полотно, которое будет включать в себя короткие и неконвенциональные prose poetry истории из жизни этих поэток; фрагменты их стихотворений; современные поэтические реконструкции их поэтических методов и образных систем, совмещенные с актуальными реалиями; эпизоды фразового и афористического письма, рефлексирующие не всегда стабильную гендерную идентичность авторок и процессы гендерирования субъектов их поэзии; а также поэтические эссе и критические поэмы о женском письме и его роли в контексте двух веков российской культуры (близкие по своим формальным и концептуальным задачам к работам Розмари Уолдроп, Лин Хеджинян, Чарльза Бернстина и др.).

Подробнее
Борис Пастернак
Мы делим отдых краснолесья,
Под копошенья мураша
Сосновою снотворной смесью
Лимона с ладаном дыша.

И так неистовы на синем
Разбеги огненных стволов,
И мы так долго рук не вынем
Из-под заломленных голов,

И столько широты во взоре,
И так покорно все извне,
Что где-то за стволами море
Мерещится все время мне.

Там волны выше этих веток,
И, сваливаясь с валуна,
Обрушивают град креветок
Со взбаламученного дна.

А вечерами за буксиром
На пробках тянется заря
И отливает рыбьим жиром
И мглистой дымкой янтаря.

Смеркается, и постепенно
Луна хоронит все следы
Под белой магиею пены
И черной магией воды.

А волны все шумней и выше,
И публика на поплавке
Толпится у столба с афишей,
Неразличимой вдалеке.

Геннадий Шпаликов
Меняют люди адреса,
Переезжают, расстаются,
Но лишь осенние леса
На белом свете остаются.

Останется не разговор
И не обиды — по привычке,
А поля сжатого простор,
Дорога лесом к электричке.

Меж дач пустых она вела,—
Достатка, славы, привилегий,
Телега нас обогнала,
И ехал парень на телеге.

Останется — наверняка —
В тумане белая река,
Туман ее обворожил,
Костром на берегу украсил,
На воду бакен положил —
Движение обезопасил.

Геннадий Шпаликов
Меняют люди адреса,
Переезжают, расстаются,
Но лишь осенние леса
На белом свете остаются.

Останется не разговор
И не обиды — по привычке,
А поля сжатого простор,
Дорога лесом к электричке.

Меж дач пустых она вела,—
Достатка, славы, привилегий,
Телега нас обогнала,
И ехал парень на телеге.

Останется — наверняка —
В тумане белая река,
Туман ее обворожил,
Костром на берегу украсил,
На воду бакен положил —
Движение обезопасил.

Made on
Tilda